Мирэнда пожала плечами.

— Зависит от того, как пойдет дело.

Джимми задумчиво смотрел ей вслед. Кого она подцепит сегодня? Сумеет ли заработать столько, чтобы хватило на бутылку «Сиско»? ,

— Как дела, сынок?

Мужской голос заставил Джимми отвести глаза от удалявшейся Мирэнды. Прежде чем взглянуть на говорившего, он вытащил сигарету из кармана куртки и зажег ее, прикрывая рукой пламя.

Перед ним стоял подонок. По крайней мере таковым его считал Джимми. Долбаный проповедник, живший неподалеку. Высокий и тощий, с мучнисто-белым одутловатым лицом и в старомодных очках в тонкой оправе.

— Отвали. Не до тебя. — Джимми попыхивал сигаретой, выпуская дым в сторону этого типа.

Проповедник поднял руки, словно говорил: «Я не виноват».

— Послушай, малый, у меня все о'кей, усек? И до свидания.

Джимми ухмыльнулся, глядя на удалявшегося проповедника, — тот шел, засунув руки глубоко в карманы, сгорбившись, опустив голову, навстречу холодному чикагскому ветру, дувшему с озера.

К обочине подкатил пикап «тойота». Черный, весь в цветных разводах, точно в отблесках фейерверка, — ярко-розовых и бирюзовых. Сначала Джимми притворился, что ничего не замечает, потом украдкой посмотрел на пикап. В нем сидел молодой парень в бейсбольной шапочке, надетой козырьком назад. Подавшись вперед, он поднимал стекло. Джимми сделал два шага, чтобы разглядеть его.

Стоп, минутку... Джимми подошел поближе, пытаясь не выдать свой интерес, — словно решил перейти улицу или что-то рассматривал на противоположной стороне. Разглядывал-то он мужчину в «тойоте».

Этот малый был не таким уж молодым. У глаз и поперек лба пролегли морщинки, а на щеки было наложено столько грима... ну как какой-нибудь долбаный клоун.

У Джимми от вида этого типа мурашки по спине пробежали. Ему нравились парни не очень старые. С северного берега, женатые, не ставившие никаких условий. Быстрая фелляция — и их будто и не было.